Печальная статистика ЮНЕСКО утверждает, что за последние 500 лет во время извержений вулканов погибли 200 тыс. человек. Положительные явления в экосистемах, связанные с извержениями (например, некоторое повышение плодородия почв, рост биомассы планктона в водоемах благодаря слиянию вулканических пеплов как своеобразных удобрений), как-то теряются на фоне этих трагедий.
В СССР к вулканическим регионам, где влияние вулканов велико и невозможно не учитывать этого в хозяйственной деятельности, относятся Камчатка и Курильские острова.
Вопросы взаимодействия между вулканическими процессами и изверженными породами, с одной стороны, и живыми организмами – с другой, характер реакции живых существ и их сообществ на извержения вулканов, экологические последствия извержений, смены биологических сообществ на территориях, подвергшихся воздействию вулканогенных факторов, имеют важное научное и практическое значение. К сожалению, этим вопросам до сих пор уделяется недостаточное внимание. Подчас их попросту недооценивают. Исследования носят фрагментарный характер.
Изучение экологических проблем, возникающих вследствие вулканической активности, – важнейшее направление в биовулканологии. Основные задачи: изучение вулканизма как экологического фактора на нашей планете, его роли в образовании внешних оболочек Земли, в круговороте вещества и энергии, в эволюции и динамике природных сообществ. Цель – разработка методов прогноза экологических последствий извержений и оценка адаптации живых организмов к вулканогенным факторам, включая адаптации человека. Методы изучения – комплексные, присущие биологическим наукам, прежде всего экологии и биогеоценологии и наукам о Земле: геологии, геохимии и др. Некоторые из названных вопросов так или иначе сейчас затрагиваются в работах вулканологов, биологов, медиков, другие совершенно не исследованы. О них – разговор в этой книге.

Вильсон ответил: Дорогой Хартли!
Если Вы желаете дать к моим воспоминаниям портрет, то, мне кажется, лучше всего этой цели отвечает фото, на котором я снят в двадцатилетнем возрасте. У меня есть снимок, сделанный в 1889 г., а также пара фотографий последних лет.
Мне хотелось бы включить в статью три чертежа, относящихся к трем этапам развития метода туманной камеры. Первые два помещены на 2-й и 3-й страницах моей Нобелевской лекции, а третий опубликован на стр. 270 Трудов Лондонского королевского общества за 1917 год. Под ней следовало бы дать подпись (1911). Я буду признателен Вам за одну-две вступительные фразы к моим заметкам.
Простите, что я так медленно все делаю. Врач продержал меня эту неделю в постели. Всех нас ужасно огорчила внезапная болезнь горячо любимого шотландского пони, которого пришлось усыпить.
С глубоким уважением Ч. Т. Р. Вильсон
Всмотритесь в фотокопию этого письма. Буквы корявые, расползшиеся, одни не дописаны, в других лишние закорючки. То два слова сливаются вместе, то вдруг одно слово разорвано. Так может писать человек либо очень больной, либо очень старый, которому не повинуется больше рука, который с трудом удерживает в слабеющих пальцах перо. Вильсон и болен, и стар. Но не хочет сдаваться. Ведь он мог бы продиктовать письмо или ограничиться самым необходимым и не писать последнего абзаца, который, судя по всему, дался ему особенно трудно. Но это не в его духе. Все делать самому, все доводить до конца. Во что бы то ни стало!
Да и как не извиниться за задержку! И о бедном пони нельзя не сказать…
Письмо датировано 9 ноября 1959 года, а меньше
чем через неделю, 15-го числа, сердце Вильсона перестало биться. Первая в его жизни серьезная болезнь оказалась и последней…
Из всех великих ученых нашего века он был, пожалуй, самым мягким и спокойным, самым равнодушным к почестям и славе. Свою беспредельную увлеченность наукой он черпал в исключительной любви к миру природы, в преклонении перед ее красотой.
Эти слова, сказанные П. Блэккетом,- лучшая оценка Чарлза Томсона Риса Вильсона. А памятником ему служит прибор, который по праву называют высшим кассационным судом в физике.

Археологические исследования показали, что не только местные племена, но и пришлые римляне насыпали искусственные холмы. Близ Утрехта раскопан «римский» терп высотой около 6 м над уровнем марша. Найденные таблички с римкими надписями позволили установить, что терп был обитаем с 42 по 260 г. Конечно же, эта насыпь и подобные ей возводились не только из фортификационных соображений (на них располагались военные лагеря), но и из-за угрозы наводнений.
Люди покинули его во время римской трансгрессии (250-500 гг. и. э.), и этот невысокий терп был погребен морскими глинами. Терп имеет гораздо большие размеры: он беспрерывно надстраивался и пережил трансгрессию. Его основание погружено в римские глины. Терпы – объекты, имеющие археологические датировки, – позволяют делать выводы о динамике уровня моря в историческое время.
Число заселенных искусственных холмов в Нидерландах достигало 1250. Их общий объем явно превышает объем трех самых больших и самых известных египетских пирамид – усыпальниц Хеопса, Хефрена и Микери-на в окрестностях Гизы. А если еще добавить сюда объем многочисленных дамб, построенных позднее, то можно смело ставить вопрос о пересмотре списка Семи чудес света. Так, и не без основания, считают М. Дендермонде и X. Диббитс – авторы книги «Голландцы и их плотины» (1956).
В начале XIX в. выяснилось, что насыпной грунт терпов – своеобразный культурный слой, богатый органическим веществом, – содержит много фосфатов и представляет собой великолепное удобрение.

С оседанием городской территории из-за нагрузки сооружений связано и то обстоятельство, что плотины опускаются быстрее, чем суша: погружение некоторых участков дамб доходит до 3 м за 100 лет. Это находит объяснение в проседании дна под весом насыпи и в уплотнении грунта самой плотины.
Теперь, чтобы избежать ошибки из-за недоучета уплотнения и оседания грунта, устанавливают специальные реперы, которые проникают до устойчивого основания – на глубину до 20 м от поверхности.
На реках, начиная с 1570 г., фиксируется неуклонное повышение максимальных уровней паводков. Сильные наводнения, превышающие фоновую величину, случаются через 30-40 лет, причем каждое такое наводнение превосходит предыдущие на 20-30 см. Величина погружения, определенная этим методом, составляет 0,47 м за 100 лет.
Начиная с 1875 г. проводятся повторные высокоточные нивелировки. Выявилось сложное распределение движений в период с 1875 по 1940 г. Оказалось, что территория к югу от Зёйдерзе поднимается, максимальная величина подъема за указанный отрезок времени отмечена на крайнем юге страны – до 40 см. Наибольшее же погружение наблюдается на крайнем севере -тоже до 40 см. Такая же цифра характеризует и северо-восточное побережье Зёйдерзе. Таким образом, Нидерланды испытывают перекос, как бы поворачиваясь относительно оси, проходящей через южный берег Зёйдерзе.
Распределение современных движений (Edelman, 1954), отчетливо выделяется вытянутая полоса поднятия вдоль морского побережья между устьем Рейна и Зёйдерзе. Она ограничена замкнутой изолинией + 10 см, показывающей амплитуду движений в 1875-1940 гг.; максимальная амплитуда движений внутри участка достигает +30 см. Именно к этой зоне приурочена полоса дюн, гребни которых поднимаются до абсолютной высоты 20 м, в то время как остальное побережье лежит или ниже уровня моря, или на отметках не более +1 +3 м абсолютной высоты.

Особенно многообещающими являются намерения ученых и специалистов получить синтетическим путем такие новые материалы, которые смогут заменить обычную бумагу в полиграфическом производстве и тем самым резко сократится потребность в вырубке леса. Есть и другие важные проблемы у лесной науки, и все они направлены к главной цели – не уменьшать, а приумножать богатства зеленого океана, несущего людям здоровье и многочисленные лесные дары.
Крупных изменений на территории Сибири достигнет транспортная сеть во всех ее основных районах. Новые железные дороги, особенно в обширной северной зоне, широкие автодороги различных категорий, речные трассы по всем крупным и многим средним и мелким рекам, аэропорты в труднодоступных населенных пунктах – вот главная особенность и главное условие успешного освоения природных богатств Сибири в масштабах, во много раз превосходящих современные.
Через всю территорию Сибири пройдет Северо-Сибирская магистраль. Идею этой дороги поддерживал еще в первые годы Советской власти Владимир Ильич Ленин. Теперь наступили времена для реализации этого грандиозного проекта.
Нет нужды доказывать примерами или цифрами, какой огромный народнохозяйственный эффект дает постоянная транспортная связь этих районов с железнодорожной сетью страны. Мы уже рассказывали о полезных ископаемых и других природных богатствах, имеющихся на территориях, которые захватит зона Северо-Сибирской магистрали (Севсиба). Если Транссибирская магистраль послужила решающей основой хозяйственного рождения и последующего развития средней полосы Сибири, а Южно-Сибирская магистраль способствует быстрому вовлечению сейчас в экономику страны богатств районов горной тайги, то Северо-Сибирская магистраль обеспечит возможности бурного развития слабоосвоенных территорий площадью в сотни тысяч квадратных километров.

Общая площадь сельскохозяйственных угодий СССР оценивается примерно в 550 млн. га, или немного больше 2 га на человека. А наиболее важная часть земельных ресурсов, находящаяся под пашней, составляет в среднем около 1 га на жителя. Приходится признать, что это совсем не так много, если учесть, что для снабжения всеми видами сельскохозяйственной продукции считается необходимым (по научным нормам) производить в год примерно 1 т (10 ц) зерна на каждого жителя.
Большая потребность в земельных ресурсах вызывается дальнейшим ростом городов. По оценкам, сделанным географами и архитекторами, к 2000 году городские территории в нашей стране увеличатся в несколько раз и займут дополнительно миллионы гектаров. Да и само сельское хозяйство, несмотря на повышение урожайности, обязательно потребует в перспективе некоторого расширения площади сельскохозяйственных угодий, чтобы полнее удовлетворить потребности растущего населения продуктами сельскохозяйственного производства.
Все это повышает значение земельных ресурсов в развитии экономики как по стране в целом, так и по каждому из ее районов. Принятый в 1969 г. новый Закон о земле – практический шаг по пути улучшения землепользования, более бережливого отношения к каждому гектару используемых земель и постоянного изыскания дополнительных земельных площадей, пригодных для хозяйственных целей.
Наиболее высокообеспеченной земельными ресурсами оказывается Сибирь, где общая площадь сельскохозяйственных угодий (без учета оленьих пастбищ) составляет около 60 млн. га. В расчете на одного жителя здесь приходится примерно 3 га, почти в 1,5 раза больше, чем в среднем по СССР.
Если сравнить между собой структуру сельскохозяйственных угодий в Сибири и в среднем по РСФСР, то станет ясно, что в Российской Федерации пашня составляет 60% всех угодий, а в Сибири примерно 50%. Иначе говоря, степень распаханности земель в Сибири ниже, чем в большинстве других районов Российской Федерации.

Иногда пытаются охарактеризовать всю Сибирь каким-нибудь одним общим признаком. Укоренилось, например, мнение, что в Сибири весьма суровый климат. И это верно, когда имеются в виду такие места, как Енисейский и Обский Север или высокогорные районы Забайкалья, Саян и Тувы; в то же время в лесостепной и степной зонах климат напоминает Среднее Поволжье. В некоторых крупных районах так же много солнечных дней и такой же летний температурный режим, как и на Северной Украине. На юге Красноярского края, наиболее обжитого в Сибири, в Минусинской котловине за летние месяцы на плодородных черноземах выращивают не только помидоры, сахарную свеклу, садовую землянику, но и арбузы, а в межгорных котловинах Алтайского края – даже виноград. Можно говорить об огромных северных малонаселенных территориях, где на одного жителя в среднем приходятся десятки квадратных километров неосвоенных земель, но нельзя забывать, что теперь в Сибири есть районы, которые по заселенности и обжитости не уступают давно освоенному Уралу. А основные промышленные центры Сибири – Новосибирск, Омск, Красноярск, Кемерово, Иркутск, Барнаул – по своему экономическому и культурному развитию поднялись на один уровень с большинством областных и республиканских городов Европейской части страны.
Нередко можно услышать, что Сибирь – это неразведанная кладовая несметных богатств. Однако уже выявленные богатства ее недр позволяют стране во много раз увеличить добычу нефти и газа, угля и железа, цветных металлов, графита и асбеста, слюды и исландского шпата и многих других полезных ископаемых.
Значит, на вопрос: «Какая же она, Сибирь?» – первый ответ будет – очень разная. Суровая и мягкая, пустынная и обжитая, мало изученная и хорошо разведанная. Сибиряки, услышав такой вопрос, зададут свой, встречный: «А о каком районе Сибири вы хотите узнать, про какую зону вы говорите?»

Перспективы лесной промышленности Бурятии весьма значительны. Здесь покрыто лесами почти 30 млн. га, а по общим запасам древесины республика близка к уровню такого лесного государства, как Финляндия. Поэтому современные 6 млн. куб. м заготовок леса в год – это только начальная ступень использования лесных богатств Восточного Прибайкалья.
Однако лесная промышленность районов Бурятии не должна повторять систему и методы лесозаготовок, которые присущи Приангарью или районам Западно-Сибирской равнины. Леса Бурятии в своей основе – леса горные; поэтому используют их с таким расчетом, чтобы не нарушить почвенного покрова на горных склонах, не подорвать их водозащитной роли, от которой во многом зависит водная жемчужина страны – чистейший голубой Байкал.
Проблемами эффективного использования богатств сибирской природы непрерывно занимается советская наука, в том числе институты Бурятского филиала Сибирского отделения Академии наук СССР, созданные в Улан-Удэ. Связь производства и науки позволит ускорить промышленное развитие республики, сделать его комплексным. Экономически обосновано создание крупного промышленного комплекса на базе Озерного полиметаллического месторождения; производство фосфорных удобрений из руд Ошурковского апатитоносного массива (вблизи Улан-Удэ); более широкое использование бурятских месторождений нерудного сырья (кварцевых песчаников, известняков и др.). В сельскохозяйственных зонах Бурятии возникают агропромышленные комплексы для полной переработки сельскохозяйственного сырья. Не отстает в своем развитии от других районов Сибири и самая восточная ее часть – Читинская область.
Старейшие поселения этого района были связаны с появлением здесь «казенных» заводов: Петровского железоделательного (в 1789 г.) и еще более старых рудников и завода цветных металлов в городе Нерчинске (город основан в 1658 г.). И Петровск-Забайкальский, и Нерчинск хорошо известны в истории российского самодержавия как места самой глухой ссылки и каторжного труда.

В середине прошлого века здесь простиралось сплошное болото, где обитала масса перелетных птиц. Когда в Калифорнии в 1845 г. началась золотая лихорадка, по речным рукавам через этот болотный массив двинулись из Сан-Франциско в Сакраменто многочисленные толпы старателей.
Первые попытки осушения и освоения плодородных земель относятся к 50-м годам минувшего столетия. В конце 60-х годов сооружается первый небольшой польдер, а с конца 70-х годов уже целые острова ограждаются дамбами. В это время многие разочаровавшиеся золотоискатели становятся фермерами и оседают на осваиваемых территориях. Последние польдеры были созданы в 20-х годах нашего века.
Примечательно, что добыча золота в бассейнах притоков Сакраменто причинила вред польдерному хозяйству. Дело в том, что при промывке золотосодержащих песков значительно возрастает объем твердого стока и рыхлый материал затем оседает в русле главной реки. Установлено, что в 1895 г. ложе Сакраменто лежало на 2,5 м выше, чем в 1849 г., в начале золотой лихорадки, и это целиком приписывают указанным антропогенным причинам (Bartz, 1952). Усиление аккумуляции в рукавах дельты увеличивает опасность прорыва дамб.
Лето в Калифорний очень жаркое и сухое. Не удивительно, что 90% площади польдеров орошается. Раньше для этого применяли в основном паровые насосы и гораздо реже – мельницы (только в юго-восточной части дельты), а теперь – главным образом сифоны, поперечник труб которых составляет в среднем 25-30 см, но иногда превосходит 1 м. Несмотря на искусственное обводнение, тонкие торфянистые почвы весьма подвержены развеванию. Пыльные бури – частое явление. А летом в послеполуденное время на горизонте можно видеть сразу несколько темных полос смерчей.

О эти сияния! Если бы не они, Вильсон, быть может, и примирился со своей участью, со временем превратился бы в заурядного провинциального учителя, не помышляющего о большем. Но они стояли перед его взором и днем и особенно ночью, требуя разгадки. Вильсон знал, что не успокоится, пока не постигнет причин броккеновского спектра и других эффектов, но для этого бесполезно было размышлять или даже опять подниматься в предстоящие каникулы на Бен-Невис. Надо экспериментировать, воссоздавать аналогичные явления в лаборатории. Но как? Где?
Вопреки надеждам, времени для самостоятельных занятий почти не оставалось. Помимо уроков, к которым Вильсон, исключительно добросовестный и аккуратный человек, тщательно готовился, нужно было дежурить в школе и в дортуарах, ходить с детьми на экскурсии, принимать родителей, участвовать в заседаниях совета. В общем, тысячи мелочей, которые трудно учесть, но которые съедают все так называемое свободное время педагога. Кроме того, не было и подходящего оборудования. Наконец, не доставало духа лаборатории, той творческой атмосферы, которая совершенно необходима для научного роста исследователя. Ведь давно прошли времена ученых-отшельников, ученых-одиночек – теперь, на рубеже XIX и XX столетий, наука все больше превращалась в результат коллективных усилий многих людей и ни одно мало-мальски серьезное достижение невозможно было осуществить без творческого контакта со своими коллегами.
Все отчетливее сознавал это Вильсон, и разлад между его работой и его устремлениями нарастал с катастрофической силой.
Вильсон ни с кем не делился своими переживаниями, поэтому для руководства школы и его коллег-педагогов явилось полной неожиданностью, когда он весной следующего, 1895 года, не выдержав полугодовой внутренней борьбы, подал прошение об отставке. Чарлз без особой горечи покидал Брэдфорд, разве что жаль было расставаться с питомцами, к которым он все же привязался и которые тоже полюбили своего задумчивого, но такого искреннего – дети ценят это больше всего – и знающего учителя. Впереди ждал Кембридж.